Слово о разных добродетельных монахах

Почтенный, гостеприимный старец Иоасаф из братства Иоасафеев в Карее, искусный мастер византийской иконописи, рассказывал нам:

– Я знал многих отцов, которые вели постоянную борьбу за очищение своего внутреннего человека, за спасение своей бессмертной души:

это старец Харалампий, великий делатель воздержания из келлии Живоносного Источника;

старец Мефодий из келлии Святителя Николая, достигший высоты в своем странничестве;

старец Симеон, превосходно поющий церковные гимны; приятнейший нравом папа-Дионисий из келлии Введения во храм Пресвятой Богородицы;

старец Харалампий, нестяжательный из нестяжательных и очень простой;

старец Филарет Костамонит, фонарщик, который никогда не покидал Святой Горы;

старец Арсений, резчик, кроткий и самый молчаливый; русский старец Лаврентий, крайне воздержный и скромный;

старец Дометий-постник;

папа-Неофит, ко всем милостивый, непрестанно молившийся день и ночь;

папа-Никодим, кротчайший духовник, пастырь добрый;

румынский подвижник, кормивший диких птиц прямо с рук;

старец Пахомий из иконописной мастерской Пахомеев, бывший сторонником колливадов[1] и церковных традиций;

настоящие монахи и очень милостивые старцы Аверкий и

Харалампий;

обладавший замечательной памятью старец Иоаким (которого я еще застал и который часто и много рассказывал мне, недостойному, о добродетелях древних афонских отцов);

старец Косма, нестяжательный и молчаливый...

* * *

В монастыре Святого Пантелеймона (Русском монастыре) жили настоящие подвижники, монахи, не щадившие себя ради спасения.

Например, старец Серапион вкушал только хлеб и воду.

Старец Савин целых семь лет не спал на ложе.

Старец Досифей для всех был примером и образцом добродетели.

Старец Анатолий имел благодатный дар покаяния.

Старцы Савин и Серафим знали еще преподобного Серафима Саровского.

В скиту монастыря Ксенофонт жили добродетельные отцы, например приснопамятный папа-Акакий, который был и по имени, и на деле незлобивым и чуждым всякого порока[2]. В миру он был малограмотным, однако когда его посещали паломники, он открывал Евергетинос[3] и читал душеполезные главы, избегая празднословия и пустословия. Почил он в 1927 году.

Строгим монахом был старец Хрисогон, который почил в 1943 году.

В одной хибарке скита, так называемом аскетирии, жил подвижник по имени геро-Евфимий. В центре комнаты у него висел мешок с сухарями, которые и служили ему ежедневной пищей.

Восемьдесят лет из ста прожил на Святой Горе простой старец Григорий, недавно мирно почивший о Господе. Он родился в 1890 году и в восемнадцатилетнем возрасте пришел в скит. Отец Григорий был знаком с Мораитидисом[4], имел дружеские отношения с пустынником Авимелехом и рассудительным Даниилом Катунакиотом. Его духовным отцом стал папа-Акакий. Часто мы наслаждались его по-детски непосредственным и кротким обществом. Один раз он принес книгу Илии Минятия[5], чтобы прочитать мне похвальное слово на праздник Воздвижения Честнаго Креста. Столетний старец читал и плакал. Это было поразительное и незабываемое зрелище. Он чувствовал себя стоящим пред Крестом Господним...

* * *

В скиту Кавсокаливия жили замечательные личности: одни отличались своей образованностью, другие – добродетелями, а третьи – и тем и другим, сочетая в своей душе оба достоинства.

Таковыми были: Иона, ученик преподобного Акакия Кавсокаливита, почивший в 1665 году; Пелагий, послушник Ионы, почивший в 1754 году; Рафаил; Неофит, по происхождению еврей; мудрый учитель Евгений Булгарис[6] – директор Афониады[7]; Феоклит Византийский (Каратзас), почивший в 1777 году; длиннобородый Мефодий Византийский, отошедший ко Господу в 1811 году; Филофей из Смирны, почивший в 1789 году; Петр-монах, подвизавшийся в каливе Рождества Богородицы и почивший в 1865 году; знаменитый Никодим Духовник, послушник великого мастера резьбы по дереву старца Арсения, который оставил истории два своих произведения – «Распятие» и «Второе Пришествие», проработав над каждым из них пятнадцать лет (!); духовники Павел и Пантелеймон, мужи рассудительные и наделенные благодатными дарами, серьезные, молчаливые, приятные в слове и мудрые в руководстве.

* * *

Отец Герман Хаир рассказывал об отцах скита Кавсокаливия:

– Это были почтенные старцы, мимо которых мы проходили с великим почтением и страхом. На ночных бдениях они стояли, как несгибаемые столпы, с вечера и до утра, смотря долу, на плиты церковного пола. Вся церковь была наполнена такими старцами. Все они пребывали в молчании, празднословию не было места. Они строго соблюдали все правила духовной жизни. Особенно выделялся среди них своей светоносной жизнью старец Авксентий, который сиял как звезда. Жил он в келлии Святого великомученика Георгия. У него был глиняный сосуд, где он варил для себя травы, которые собирал в пустыне, и это было его основной пищей. Иногда он ел и хлеб, но более ничего. В скиту старец прожил многие годы, лет около шестидесяти.

* * *

В весьма уединенном скиту Святого Василия жили великие подвижники, совершавшие удивительные подвиги и проводившие напряженную духовную жизнь. Это были: учитель молитвенного трезвения и умной молитвы старец Варнава и румыны Мартиниан, Иона и Феофилакт. Почти все отцы занимались резьбой по дереву: они делали расчески, ложки, ножи для бумаги. Старец Мартиниан жил только на милостыню других братий. Когда ему давали «благословение», то есть немного еды, у него было для этого установленное благодарение на ломаном греческом:

– О, спаси тебя Господи! Как твое имя? Как имя твоего отца и матери? (Имена он спрашивал, чтоб поминать их в молитве.)

Старец Иона был ученым монахом, выпускником политехнического института и в тихой, исихастсюй атмосфере скита Святого Василия занимался переводческими трудами. Он переводил на румынский язык книги преподобного Никодима Святогорца и другие святоотеческие творения.